Он согласен, что женоподобные мужчины, разрекламированные на последних страницах «Виллидж войс», часто выглядят привлекательнее настоящих женщин, и готов сознаться, что сам не раз гадал, каково это – сделать минет другому мужчине или предоставить свою задницу для анального секса. Билл твердо знает, что каждый человек отчаянно нуждается в реках, водопадах, потоках любви и чувственности и что все мы, как правило, лезем из кожи вон, чтобы добиться этого – или, в зависимости от обстоятельств, уклониться от чрезмерно обременительной привязанности. Именно поэтому мы то и дело разочаровываемся, сублимируем, мастурбируем, домысливаем, фантазируем, топим свою жидкую овсянку в остром психосексуальном соусе. Да, со всем этим он мирится, все это принимает смиренно и безоговорочно.

И с особенным смирением, во всяком случае – в настоящий момент, Билл Уайет принимает тот факт, что его жена спит и не может принять участие в сексуальных упражнениях. Да и вряд ли ей так уж этого хочется. И он ничего не предпринимает, по крайней мере – сегодня, и это тоже не вызывает в нем протеста.

Все еще с полным ртом горячей, отдающей цыплятиной и орехами тайской еды, Билл Уайет возвращается в свой кабинет и начинает переключать телевизионные кабельные каналы, надеясь найти какие-нибудь «сиськи-письки». После полуночи нравственные стандарты телевизионного вещания катастрофически падают: кабельные сети спешат уловить всех, кто еще не погрузился в порнографические глубины Интернета. Ему, впрочем, годится почти все. Он не слишком разборчив – типичный средний американец, человек-минивэн. Его рот забит цыпленком по-тайски, руки и рубашка испачканы маслом, и он убеждает себя, что – вздумайся ему наладить прямую связь между пенисом и мозгом или между мозгом и пенисом, – никто не обратит внимания, если он измажет маслом и брюки. Две дюжины каналов Билл Уайет пробегает с поистине профессиональной сноровкой, за считанные секунды успевая оценить эротический потенциал каждого шоу, прежде чем перейти к следующему.