Плотно закрыв за собой дверь, в комнату вернулась Джудит; к уху она прижимала телефон.

– У нас возникла проблема, оператор, – сообщила она, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие. – Нам срочно нужен врач… У нас тут восьмилетний мальчик, и он не дышит… Что?… Нет, я не знаю. Мы только что проснулись! Нет, это мы проснулись, а он – нет. Прошу вас, поспешите! Я не знаю, как давно… – Она продиктовала наш адрес и номер телефона. – Пожалуйста, приезжайте скорее!…

– Вчера вечером он был в порядке… – сказал я.

Дверь отворилась, и в спальню заглянул Тимоти; в глазах сына я разглядел смятение и страх.

– Мам?…

– Закрой, пожалуйста, дверь, Тимоти.

– Но мама!…

– Делай, что тебе говорят.

Тимоти перевел взгляд на меня:

– Но другие мальчики…

– Закрой, дверь, – с нажимом сказала Джудит. – Сейчас же!…

Тимоти исчез. Он слушался мать и будет подчиняться ей в будущем.

Джудит снова опустилась на колени рядом с Уилсоном.

– Что ты сказал?… – переспросила она. – Он был в порядке?

– Да.

– Ты проверял всех мальчиков?

– Нет. Уилсон проснулся и…

– Что ты с ним сделал?! – В голосе Джудит что-то дрогнуло.

– Ничего. Он хотел пить, и я налил ему молока, а потом снова уложил в постель.

Джудит, казалось, что-то искала вокруг, приподнимая другие спальные мешки и подушки.

– Ты не давал ему арахисового масла?

– Я налил ему молока, – повторил я.

Джудит резко тряхнула головой, то ли гневно, то ли отчаянно.

– У Уилсона сильнейшая аллергия на арахисовое масло. Это страшная, страшная, страшная штука! – Схватив рюкзачок Уилсона, она торопливо вытащила оттуда украшенное эмблемами «Джетс» нижнее белье, свежую рубашку и носки. – Его мать заставила меня поклясться, что я не дам ему ничего, что может содержать арахис.