— Вот, опять. Слышала?

— Малдер, мне нужно ехать домой, — сказала Скалли с нажимом.

— Ты что, боишься?

— Я ничего не боюсь!

— Привидения никому вреда не причиняют, — успокоил Малдер. Но все же прибавил: — Как правило.

Он стал подниматься по лестнице на второй этаж.

— Не пытайся меня запугать — не выйдет, — бросила Скалли ему в спину.

Малдер ничего на это не ответил, продолжая неторопливое восхождение к источнику таинственных звуков.

Скалли посмотрела на старинные часы, напугавшие их с Малдером своим громогласным боем, сверилась с часиками у себя на руке — и те, и другие шли минута в минуту. Очень странно для давно покинутого дома…

— И вообще, мне домой пора. — В голосе Скалли прорезались истерические нотки.

Еще одна молния за окном, еще один громовой раскат.

Скалли горестно вздохнула, достала из кармана плаща фонарик и заторопилась вслед за напарником.

— Малдер…

— Ш-ш-ш, — остановившись, прошептал он. — Что это?

— Это игра больного воображения, — сердито сказала Скалли.

— Намертво впечатавшийся штамп из многочисленных триллеров. Ты слышишь скрип — и сразу мороз по коже. Видишь тень — и воображаешь себе такое…

Малдер махнул рукой и стал подниматься дальше. Скалли не отставала.

— В общем, сам образ доброго призрака полностью соответствует тому, что я сказала. Верить в то, что бесплотный дух способен материализоваться, а душа способна вернуться на землю погостить — глупо и смешно. Нет, правда, вопреки всем физическим и биологическим законам мы воображаем себе бестелесных существ, облаченных в лохмотья, и наделяем их атрибутами, почерпнутыми из фантастических романов: они не стареют, не болеют, не испытывают чувства голода, не ищут материальных благ. Мы наделяем призраков теми чертами, которые нам хотелось бы видеть в самих себе. Ну скажи, что я неправа.

Малдер как будто и не слушал, что там болтает его нервничающая напарница. Он ненадолго задержался возле окна (окно, кстати, было законопачено наглухо, и откуда взялся этот знобящий сквозняк — непонятно…), посветил фонарем налево, посветил направо, увидел дверь, попытался ее открыть — дверь не открывалась. Скалли, неотступно следуя за Малдером по пятам, говорила и говорила без остановки. Она прекрасно отдавала себе отчет в том, что говорит слишком много, что ее несет, но просто не могла это прекратить.