— Да, Малдер, не нужно иметь ученую степень по психологии, чтобы понять тягу нашего подсознания к сверхъестественному. Сам знаешь: жажда бессмертия, вера в некую субстанцию, существующую вне нашего бренного тела, вера в то, что лишь на короткий срок мы расстаемся с близкими нам людьми — все это сильные, отчаянные наши желания, в них, собственно, и заключена человеческая суть, а также суть завтрашнего праздника…

В этот момент дверь, в которую Малдер толкался минуту назад, со скрипом отворилась сама собой.

Малдер шумно сглотнул.

— А теперь скажи, что тебе не страшно.

— Ну хорошо — страшно, — призналась Скалли. — Но это безотчетный страх.

Приотворившаяся дверь — ждала; в узкую щель пробивалась полоска света. Их как будто приглашали войти.

Скалли глубоко вздохнула, пересилила себя и пошла к двери.

Малдер остался на месте.

— Я тебя прикрою. — Как-то недостаточно обнадеживающе он это произнес…

— Вот спасибо, — сказала Скалли, не скрывая сарказма. И распахнула дверь пошире, легонько толкнув ее кончиками пальцев левой руки. — Малдер, — сказала она, заглянув за дверь, — а может, это и не призраки вовсе? Может, здесь и впрямь кто-нибудь живет?

— Никто здесь не живет, — сказал Малдер мрачно.

— Когда мы сидели в машине, все окна были темные. А теперь — посмотри сам.

Малдер помедлил, но все же подошел.

За дверью была галерея — неширокая, да вдобавок загроможденная книжными шкафами, на полках которых тускло блистали тиснеными корешками толстенные фолианты. С галереи открывался вид на просторную комнату с камином и мебелью, накрытой холщовыми чехлами. Комната была ярко освещена громадной люстрой, свисавшей с потолка на толстой цепи.