Комок в горле Сьюзан стал таким большим, что она даже говорить не могла. Она кивнула, а мама подошла и тоже посмотрела на странную картину с подписью «Эмили Кимбл», как будто это очень важно.

—   Вышивка, Сьюзан, и так отлично сохранилась. Эмили Кимбл... 1840... и посмотри... — мама постучала пальцем по стеклу, за которым находилась эта странная смесь деревьев, птиц, букв и цифр. — Тут указан её возраст — одиннадцать лет. Когда она вышивала это, ей было столько, сколько тебе сейчас. Какая прекрасная работа! Не думаю, чтобы сегодня кто-нибудь мог так вышить, даже вдвое старше Эмили...

— А почему... — Сьюзан отчаянно пыталась найти что-нибудь такое, что не вызвало бы у мамы новый приступ головной боли. — Почему здесь написано «Кимбл»? Мне показалось, фамилия бабушки Кайделл, а ты сказала, что здесь всегда жила одна семья.

—  Может, Эмили вышила это маленькой девочкой, а когда выросла, вышла замуж за кого-то из Кайделлов и принесла вышивку с собой, — предположила мама. — Можешь спросить и узнаешь...

—  Мама! — такой крик мог исходить только из одной глотки — Такера. И только в один из приступов ярости. Мама сразу бросилась к дверям. Сьюзан влезла в джинсы и босиком побежала за ней.

—  Мама! — Такер стоял посреди комнаты, пижама его перекосилась, лицо покраснело, а сам он размахивал кулаками. На его кровати спокойно сидел огромный чёрный кот и смотрел на него.

Прежде чем миссис Вилан смогла остановить сына, Такер бросился к столу и схватил деревянный поезд. Тот рассыпался, и у в руках мальчика остался только один вагон, цельный деревянный брусок. И Такер швырнул его в кота.

Сьюзан не понимала, как он мог промахнуться. Но, к счастью, брусок пролетел мимо кота и ударился в подушку. Длительная практика позволила маме схватить Такера за плечи и, хоть он отбивался, удержать на месте.

—  Дигби...

К удивлению Сьюзан и мамы, Такер перестал сопротивляться и прижался к матери.