Рядом с кроватью стоял ещё один предмет мебели — столик с мраморной крышкой и лампой на ней. И ещё кое с чем. Два отполированных камня не давали упасть четырём книгам.

В другом углу находился четвёртый предмет мебели — большой шкаф, не встроенный, как положено шкафам, а стоящий отдельно. Сьюзан с несчастным видом разглядывала его дверцы — очень похоже на место, в котором кто-то может спрятаться.

Девочка оттолкнула в сторону мешок с грязной одеждой и заставила себя подойти и открыть дверцы шкафа. Конечно, он оказался пуст. Только палка с вешалками на ней. Сьюзан открыла другую дверцу и увидела полки и ящики. Она сморщила нос.

Странный запах. Средство от насекомых, которым они пользовались дома? Нет, скорее похоже на мамин стиральный  порошок  —  запах  был  резкий,   но  скорее приятный. Сьюзан провела рукой по полке и наткнулась на высохшую ветку с пурпурными цветами. Запах исходил от неё. Но зачем нужны сухие цветы в шкафу?

—  Сью...

Из коридора в комнату заглянул Такер. Лицо у него было грязное. Липкие руки он вытирал о тенниску, пока она не стала, как говорит мама, «позорной». Он подошёл и схватил Сьюзан за руку.

— Сью, нам обязательно здесь оставаться? — голос его звучал так тревожно, что Сьюзан удивилась. Обычно реакция Такера на то, что ему не нравится, бывает очень громкой и ясной. Но теперь он говорил чуть ли не шёпотом и всё время оглядывался, как будто кто-то его мог подслушать. А он не хотел, чтобы его заметили.

—  Да — ненадолго.

Такер провёл языком по губам. Он не выпускал руку Сьюзан.

—  Мне здесь не нравится. Здесь... страшно!

—  Просто старый дом. Я думаю, бабушка Хендрика слишком бедна, чтобы всё поправить, — тут Сьюзан споткнулась о держатель ковра.