Скитер кивнул; то, что Кит хоть раз поверил ему, изрядно удивило его.

Кит ткнул в стопку протоколов лакированной палочкой для еды.

— Что мне интересно — так это как ты ухитрился отловить тридцать одного преступника за такой короткий срок?

— Как? — Скитер даже зажмурился: вопрос застал его врасплох. — Ради Бога, Кит, это же проще простого. — Он ощутил, как краска заливает ему загривок и начинает переползать на щеки. — Ну, я хочу сказать, я ведь и сам здорово поднаторел в этом ремесле. Зная все приемы и уловки так, как их знаю… то есть знал я, легко вычислить ублюдка.

— Тебе известно, — медленно произнес Кит, — что ходят слухи, будто ты сам провернул эти делишки, а потом подсунул часть добычи этим типам, чтобы свалить на них всю вину?

Скитер покраснел еще сильнее, но на этот раз от злости.

— Что ж, это меня не удивляет. Хотя ничего глупее я в жизни не слышал. Один из этих недомерков упер пояс, в котором было десять тысяч баксов. Ты что, серьезно веришь, что я своими руками отдал бы нашим копам десять кусков, если бы продолжал заниматься этим делом?

Кит поднял руки вверх.

— Успокойся, Скитер. Я же не сказал, что верю этим слухам.

— Ф-фух. Ты, наверно, единственный из местных, не считая выходцев из Нижнего, кто в это не верит.

— Не совсем так, — мягко возразил Кит. — Но я обратил внимание на эту проблему. И еще я обратил внимание на то, как ты пытался получить новую работу. Одновременно с тем, как ты отлавливал всю эту шпану. — Он снова похлопал по стопке бумаг. — Я знаю, тебя отовсюду турнули. — Кит снова выпрямился и посмотрел на него в упор. — Скажи мне, если я не прав, но мне кажется, что ты всерьез увлекся этим своим новым… ну, назовем это крестовым походом.

— Еще как, черт возьми, увлекся, — буркнул Скитер. — Мыть полы в сортирах мне никогда особенно не нравилось. И еще: я не хочу, чтобы малышня на этой станции росла в условиях, когда чьи-то ловкие руки могут в любую минуту спереть все, что они заработали с таким трудом. Знаешь, — добавил он с горечью, скрыть которую так и не смог, как ни старался, — я ведь никогда не грабил местных. Семья остается семьей, что бы вы там обо мне ни думали.