Томас в последний раз опасливо заглянул в чернеющую перед ним бездну и потихоньку начал спуск. Склон плато, на котором они высадились, был почти вертикальным. Черная отвесная поверхность поблескивала льдом. Обследовав ее с помощью фонаря, Томас убедился, что зацепиться здесь решительно не за что.

Когда его подняли, он с досадой пнул ботинком лыжи, торчащие из кучи снаряжения.

— Они тут очень кстати, — угрюмо прокомментировал он. — Ну прямо в самый раз, кататься с этих горок.

— Что, так круто? — спросил Смит.

— Чистая вертикаль. Гладкая, как стекло. И дна не видно. Как по-вашему, майор, какая тут глубина?

— Кто знает, — пожал плечами Смит. — Мы сейчас на высоте две тысячи метров. Карты на такой высоте детальных описаний не дают. Проверим веревкой.

Трехсотметровый моток нейлоновой веревки находился в холщовом мешке — так, как ее упаковали на фабрике. Она была чуть толще обыкновенной бельевой веревки, но проволочный стержень делал ее необычайно прочной, и каждый ее метр был тщательно проверен на разрыв. Смит привязал к одному концу скальный молоток и начал спускать его вниз. Несколько раз молоток задевал о невидимые преграды, и каждый раз майор освобождал его. Наконец напряжение веревки ослабло.

— Все. — Смит отошел от края. — Видимо, это дно.

— А если она не дошла до конца? — спросил Кристиансен. — Может, зацепилась за какой-нибудь чертов выступ где-нибудь на полпути?

— Я дам вам знать, — коротко ответил Смит.

— Вы мерили? — спросил Каррачола. — Какая глубина?

— Шестьдесят метров.

— И еще остался кусок веревки, — усмехнулся Томас. — чтобы связать гарнизон замка Адлер.

Никто не засмеялся в ответ на шутку. Смит сказал:

— Мне нужен крюк и два переговорных устройства.

Метрах в четырех от края пропасти они расчистили снег и вбили крюк в скалу. Смит сделал двойную петлю, просунул в нее ноги, пропустил веревку под свой поясной ремень и повесил на шею передатчик. Трое из шестерки приготовились страховать его. Шэффер стоял рядом, со вторым переговорным аппаратом в руках.