Шуламифь вздохнула. Она была на последнем месяце беременности. "Возделанные поля. Меня это радует. Больше на этой планете их и следа нигде не нашлось. Наверное, это новое поселение. Но мы уже обо всем этом говорили..." Она внезапно остановилась, и все остальные тоже.

Эзра показал пальцем: "Дом..."

- Он скорей похож на, ну, как бы сказать? - Микичо зашевелила губами, ища слово на ощупь. - На... на _замок_? Роберт?

Роберт сказал очень тихо: "Он не новый, что бы он собой ни представлял. Он совсем не новый, разве ты не видишь, Шуламифь. _Что_?.."

Она чуть вскрикнула, встревожась, а может, просто от удивления. Все четверо обернулись, стремясь увидеть, что ее удивило. Человек бежал к ним по полю. Когда все они повернулись к нему лицом, он споткнулся и остановился. Затем снова пошел, странной неуклюжей походкой. Через некоторое время им стало видно, как у него шевелятся губы. Он показал на четверых пальцем, помахал рукой, помотал головой.

Они услышали, как он говорит: "Ах-эй, ах-эй. Эй. Глянь-ка. Мым. Мым, мым, мым. Ох эй..."

У него было румяное лицо, круглое лицо, выдававшееся над глазами вперед, над выпуклыми синими глазами. Нос у него был как у орла, острый, крючковатый, а отвислые его губы дрожали. "Ох-эй, вы, должно быть, мым, его имя, как? А она за ним вдогонку убежала? Давнодавно. Джинни! Худая Джинни! Детидети, ах-эй?" Позади него в поле двое животных остановились перед плугом, обмахиваясь хвостами.

- Смотри, Мичико, - сказал Эзра. - Наверное, это коровы.

Человек остановился футах в десяти от них. Он был одет в грубое редкое полотно. Он опять помотал головой. "Коровы, нет. Ох, нет, мым, мым, фримартины [неполноценная в сексуальном отношении телка, как правило бесплодная, родившаяся вместе с бычком-близнецом], другех. Не коровы. Ему что-то пришло в голову, удивительное чуть ли не до дрожи. - Ах-эй, вы же меня не знаете! Не знаете меня! - Он рассмеялся. - Ох. Ну и дела. Незнакомые Блейкни. Старый Рыжий Том, говорю я".