В какой-то момент мне показалось, что на коньке сидит живая птица, которая сейчас слетит вниз и примется терзать мне лицо. Я сделал шаг назад и попытался закрыться руками, но тут солнце ушло и я разглядел сову получше. Деревянная. По-прежнему. И уже потемнела от осенних дождей. Дом вблизи показался мне еще больше. Я видел густую паутину на окнах и мертвых пауков на подоконниках. Дверь была заперта. Я не ожидал тут какой-либо сигнализации. Ведь тем существам... вернее, тварям, что обретаются тут, это не нужно. Зачем им сирена, если все незваные визитеры уже никогда не покидают этого места. Если, конечно, не предупреждены, как я. Способ войти был прост. Подобрав с раскисшей земли шероховатый осколок кирпича, я ударил в одно из боковых окошек. Стекло треснуло, и солидный кусок с немелодичным звоном провалился внутрь, в темноту. Оконные рамы были напрочь заклинены, и потому мне пришлось удалить еще, поминутно оглядываясь. Несмотря на стылый осенний ветер, я взмок. Если увидят селяне, ничего. Но если вернутся хозяева, это станет концом моей вылазки. Да и вообще, концом всего в этом не самом худшем из миров. Но было тихо. Лишь капала из поржавевшего водостока вода, да гневно шумел лесной бор вдалеке. В такой день люди редко просыпаются раньше девяти. Хочется спать, уж это я знаю по себе. Осколком стекла я разодрал паутину. Слабый осенний свет скользнул в открывшуюся комнату. А следом и я проник внутрь проклятого дома. Что ожидал увидеть? Какую-нибудь каноническую избушку ведьмы из детской сказки? Например, ветки омелы с потолка вперемешку с сушеными летучими мышами? Или, скажем, живописную коллекцию из полированных черепов собак, расположившуюся на кошмарного вида камине? Может быть, дубленую шкурку Степана вместо половичка у кровати? Напрасно. Взору открылась обычная комнатушка. Бревенчатые необшитые стены, крашенные какой-то темной олифой. Низенький потолок, с которого свисает одинокая, засиженная мухами лампочка без абажура.