Потрепанного вида железная койка у стены, выстланная рваным синим одеялом с инициалами В.И. Некрашеный занозистый пол, весьма грязный. В уголке, похожая на громадного паука, примостилась древняя печка-буржуйка, ржавая, потемневшая от копоти. У одного из окон дорогущий стол из орехового дерева, на полированной столешнице которого остались жирные черные круги, возможно, от керосиновой лампы. Сама она стояла тут же, подвинутая к окну. Были еще три сундука в дальнем темном углу и белая крашеная дверь с медной, ярко сияющей даже в полутьме ручкой. Я остановился в недоумении. Такого декора не ждешь от людей, вроде бы обеспеченных. Но и на цитадель темных сил это вовсе не похоже. Они что, совершали свои обряды прямо тут, на убогом полу? Скорее всего, второй уровень маскировки, подумалось мне, и я, миновав стол, направился к двери. В тот момент я совсем не боялся, и даже присутствие идола совы совсем не пугало. Так, наверное, чувствуют себя люди, попавшие в эпицентр урагана, в его мертвую зону. Печка-буржуйка стояла с открытой заслонкой и была абсолютно пустой - либо угли из нее выгребли, либо вообще никогда не топили. Под половицами что-то скреблось. Мыши, наверное. Ухватившись за сияющую ручку двери, я потянул ее на себя. Тихо скрипнули петли, и моему взору открылось то, что было за ней. Мое сердце испуганно стукнуло и замерло, а сам я ощутил, как ноги подкашиваются и перестают меня держать. Три пары ненавидящих глаз смотрели из открывшегося проема. Оранжево-желтые живые глаза, вмещающие всю дикую звериную ненависть. Они жгли, как огонь, высасывали из меня жизнь. Мой взгляд помутился, и я рухнул на грубый пол, в последнем усилии пытаясь закрыться от этих пронизывающих взглядов. Мелькнуло и пропало воспоминание о недавнем сне. Сколько я так бессильно лежал на плохо ошкуренных досках, не знаю. Я тихо плакал и ждал гибели, царапал ногтями дерево пола. Эти взгляды те же, что и у совы на крыше, только сильнее во много раз. Через бесконечное по моим меркам время я поднялся.