А я к тому времени, наверное, буду далеко отсюда. Уходя в туман, я улыбался. Днем сходил на блестящую пластиком и неоном бензоколонку и купил двадцать литров высокооктанового бензина. Заправщик сначала смотрел на меня с удивлением, а потом выражение его лица сменилось на обычную смесь презрения и недоброжелательности. Меня это не задевало, многие селяне смотрели так. Слепцы, они не знают, что лишь я один вижу творящиеся в селе мерзости. День был сонным и тихим, осевший с утра на землю туман так и не растаял, продолжая укутывать округу белесым, вымокшим насквозь покрывалом. Редкие машины на шоссе казались размытыми, неясными тенями с поблескивающими глазками фар. Бензин плескался в канистре - компактное море огня, спящее до поры до времени. Дома я водворил канистру на стол. Так, чтобы ее было видно из любого угла. И, когда ночь спустилась на землю мокрым от дождя покрывалом, спокойно заснул. Спал без сновидений. А когда проснулся в темноте и почувствовал сверлящий взгляд деревянной совы, то посмотрел на канистру, представил яростный огненный блеск, и ощущение недоброго взгляда прошло. Вот так решимость побеждает зло. Утром дождь ушел, сквозь рваные неряшливые облака проглянуло пронзительной синевой осеннее небо. Около крыльца я нашел собачьи следы - крупные, с четко выделяющимися когтями. Это было странно, потому что собак в поселке не осталось. Следы кружили рядом с крыльцом, а потом ровными отпечатками уходили прочь, в сторону проклятого дома. Словно одна из убитых собак надела свою шкуру из сундука и посетила меня ночью. Ежась от утреннего холода, я прошел в комнату и взял канистру с бензином. Горючая жидкость внутри чуть слышно плескала. Сегодня! Коробок спичек я взял на кухне. Ведра с водой были переполнены, и вокруг них образовались неприглядные лужицы. Совсем забыл про них, но теперь это было уже не важно. Подхватив емкость с бензином, я вышел на улицу. Солнце изредка прорывалось сквозь тучи и сверкало в лужах. Было холодно, и если глубоко вдохнуть, ясно чувствовалось приближение первого снега.