Подошел к кровати. Поглядел на Василия, спросил?

- Что мне дашь?

- Я тебе качели сделаю, - пообещал Василий.

Мишутка заковылял в кухню и сказал, видимо, матери:

- Он мне пообещал качели сделать.

- Не лезь, куда не надо, - сказала мать.

- Но он мне качели...

- Я тебе что?.. - прикрикнула Анастасия Петровна.

- А? Что? - очнулся от дремы Михайло Иванович.

- Не дрыхни, - сказала Анастасия Петровна. - Перед вечером вредно.

Михайло Иванович проворчал что-то невнятное. Появился на пороге спальни, спросил у Василия:

- Ну как?

- Режет... - пожаловался Василий, шевеля пальцами.

- Да, брат, не мед, - согласился Михайло Иванович, видимо, не зная, развязать Василия или еще не следует. Потоптался, вышел.

Пошептался о чем-то с Анастасией Петровной. Опять зашел в спальню, ослабил узлы веревок.

- Ох, - сказал, - наделал ты мне хлопот.

Как всякий мужчина, Михайло Иванович не терпел лишних хлопот.

- Развяжите меня, - попросил Василий.

- Сбежишь, - почесал в затылке Михайло Иванович.

- Не сбегу.

- Ой сбежишь, паря. Охотников приведешь.

- Михайло Иванович!.. - взмолился Василий.

- Не проси! - отмахнулся лапой Михайло Иванович.

Узлы он все-таки поослабил. А когда стемнело, перенес Василия в кухню, на лавку: спи.

Василий не мог уснуть. В спальне тоже не спали. Михайло Иванович переворачивался с боку на бок.

- Настя!.. - позвал он наконец шепотом.

- Чего тебе?

- Ума не преложу, что с ним делать.

- А я что? Моего это ума?

- Он мне качели сделает! - пропищал из своего угла Мишутка.

- Цыц! - прикрикнул Михайло Иванович.

Через минуту спросил:

- Может, отпустить, Настя?

- Можно, - отозвалась Анастасия Петровна.