— После развёртки нужна первичная подкормка, пока растущее изделие не начнёт использовать окружающие ресурсы. Применили комбинированные концентраты, мясокостную муку с витаминными и минеральными добавками. Ну, и антибиотики, конечно, куда ж без них. Это, как вы понимаете, касается второго симбионта. Мы долго думали, какая порода более подходящая. Остановились на двух вариантах: японские бентамки и русская порода. Как Вы видите, выбрали русскую: изделие оснащено большими крыльями, совмещающими функции терморегулятора и солнечных батарей, также характерны короткие голени, тонкие неоперённые плюсны — аспидно-чёрные. В качестве декоративного компонента решили оставить хвост с длинными, так называемыми, косицами. Вообще, конечно, выбор породы обусловлен, прежде всего, выносливостью донора, простите за просторечие — здоровьем…

Профессор чешет лысину:

— Здоровье это хорошо, это правильно. И всё-таки, парни, чем обусловлен такой необычный выбор? Вот Маркин, например, соорудил банальную улитку, но! — с атомной батареей! Зурабашвили Реваз обрадовал отличным погребом, вырытым дождевыми червями-мутантами. А вы…

Профессор хмурится, профессор закатывает рукава демисезонного плаща. Блестит смазкой ствол огнемёта. Профессор стреляет от бедра — струя пламени полощет по бревенчатой крыше, по стёклам-глазам, по крыльям-аккумуляторам.

Фен кричит, кидается на профессора, я хватаю Фена, нельзя, не пускаю, это же тест, проверка!..

Пламя не причиняет изделию ни малейшего вреда.

Адольф Петрович удивлённо крякает, подходит к подрагивающим от страха сосновым стенам, осторожно касается дверного косяка — с нажимом, рискуя загнать занозу, проводит пальцем. Стирает копоть о штанину. Удивлён и, похоже, доволен. Вынимает из внутреннего кармана плаща запаянную колбу с дремлющими до поры до времени термитами. Эти искусственно выведенные твари — предмет особой гордости Адольфа Петровича, его личные насекомые. Профессор выпускает "железных дровосеков" на деревянный подоконник.