Кабину я нашел сразу. Внутри никого не было, в пепельнице еще дымилась сигара, да чашка кофе остывала у кресла. Упав в него, я быстро закрепил на теле паутину стабилизационных ремней. Надел пилотский шлем с толстым кабелем, тянущимся внутрь пульта. Шлем был псионическим модулем, который связывал пилота с кораблем и позволял усилием мысли управлять его узлами. Я немного растерялся, когда в мозгу вспыхнуло четкое изображение корабля и всех его рабочих схем. Времени было в обрез, и я не придумал ничего умнее, как заблокировать дверь кабины и активировать оружие. Я забыл про осторожность и желал сполна насладиться местью.

Я доверил своей Империи все, чем владел, отдал себя самого без остатка и теперь намеревался все вернуть, чего бы мне это ни стоило. Я покараю любого, кто попытается меня остановить. Время терпимости и всепрощения закончилось, образовавшийся на их месте вакуум нужно было чем-нибудь заполнить, и я выбрал месть — единственное, что у меня осталось против людей, попытавшихся похитить мою душу. Уж я позабочусь о том, чтобы меня услышали даже глухие ко всему представители наместника Бога на земле — Императора.

Бог! Смешно… От него ждут всепрощения, а я спрашиваю: «Зачем? Для чего?» Если мы сами целенаправленно катимся в пропасть, значит, нам это нравится. Нет, так, в моем понимании, дела не делаются. Зло будет наказано! Люди очнутся перед лицом всеобщего ужаса, он сплотит их. А я дам им цель и укажу путь.

Главная башня управления, раскалившись от попадания алых лучей с верхней огневой площадки рейдера, со скрежетом сложилась втрое. Четыре нейтронные платформы с орудийными башнями главного калибра — по две с каждого борта — открыли шквальный огонь по космолетам, шахтам с ракетами, бункерам управления противокосмической обороной и стоящим неподалеку истребителям «Сейбр».