Плазменные излучатели вскрывали корпуса космолетов, словно консервные банки, едва не задевая боезапас и реакторы, способные вызвать взрыв. Основными моими целями стали кормовые надстройки и носовые рубки управления, без которых корабли становились грудой хлама. Лучи легко прожигали металл, не защищенный силовыми полями, — космодром должен был гарантировать им безопасность от внешнего противника, но никак не от внутреннего, стреляющего почти в упор. Я хорошо знал, что мне не дадут спокойно взлететь, если здесь останется хоть одна действующая пусковая установка или уцелевшее корыто перехватчика. Поэтому старался первым делом уничтожить разрозненные фрагменты оборонительного комплекса «Омега», рассчитанного на отражение массовых ударов из космоса. Облако едкого дыма накрыло территорию базы. После каждого залпа в небо взлетали все новые языки огня, пожирающего покрытие ангаров и складов. Ярость, выпущенная мною на волю, оставила неизгладимый след на космодроме Кассандры. Каждый залп приносил разрушения и пепел. При таком прикрытии ни одна орбитальная станция не поймет что происходит, когда я начну предстартовую подготовку. Во всяком случае, я на это надеялся. Время покажет.

«Получите мое громовое хлопанье дверьми», — подумал я, ведя одновременный огонь уже из двенадцати башенных скорострелок.

Я не видел ни горящих заживо людей, ни плавящейся техники, лишь планки электронных прицелов — сознание расслоилось на двенадцать частей, каждая из которых превратилась в ствол пушки.

Сейчас моими руками управляла судьба, а посредством «музыки войны» разговаривала сама Вселенная, не знающая жалости к слабакам, сгибающим спину под действием обстоятельств. Я не собирался становиться затухающей звездой, поэтому и выжигал это змеиное гнездо, создающих таких чудовищ, как я.

Когда корабль поднялся над пепелищем Кассандры, на взлетном поле не осталось ни одной живой души, способной помешать старту. Зенитные пушки и уцелевшие системы обороны вышли из строя, стоило уничтожить последний из рабочих компонентов комплекса ПРО «Омега».