А живое тело... кожа, потливая, мягкая, волосатая... эти безобразные жилы и родинки... эти горячие руки и ноги, обвивающие тебя, словно щупальца чудовища... лицо, искажаемое гримасами, животные крики и стоны сквозь зубы, эти мокрые губы, оставляющие слюну на твоей коже... с непривычки все это было достаточно омерзительно. Все-таки это худшая из физиологических потребностей; недаром понятие непристойности связано именно с ней. Вот тебе, кстати, еще один аргумент против так называемой любви, точнее, в пользу того, что в глубине души человек сознает всю ее мерзость: чем более человек неиспорчен, чем более он, высоким штилем выражаясь, чист душой, тем более он смущается, когда речь заходит о его любви. Ergo, он, нередко даже не отдавая себе в том отчета, понимает постыдность и недостойность своих чувств. Дон Мигель. Я вижу, ты построил философскую систему на отрицании любви - систему солидную и аргументированную. Возражать тебе трудно, хотя я, например, не склонен считать всех влюбленных идиотами. Но позволь задать тебе простой вопрос: неужели ты сам никогда не любил? Дон Жуан(торжественно). Ни-ког-да! Бывали случаи, когда мои интересы в отношении женщины выходили за рамки постели, но эти интересы так же мало походят на любовь, как бриз на ураган. В юности я даже полагал, что никакой любви не существует, ее выдумали досужие литераторы, не знающие,чем развлечь читателей. Однако, наблюдая за людьми, я убедился, что это не так. Что ж, тем отрадней мне сознавать, что безумная сила, тяготеющая над человечеством, надо мной не властна. Утоляя голод плоти, я не даю ему перерасти в страсть. Я держу похоть там, где ей место - ниже пояса,не позволяя ей подняться вверх и овладеть сердцем и, тем более, головой. Я - свободен, свободнее абсолютного большинства, ибо я, дон Жуан - уничтожил любовь! Дон Мигель. Мне жаль тебя, Жуан. Дон Жуан(с раздражением). Так значит,ты ничего не понял! Значит, и ты на стороне этих пресмыкающихся, добровольных рабов! Вот уж не ожидал, ты всегда производил впечатление умного человека.