И, несмотря на то, что в этом едва ли хотелось сознаваться, мир наверху полностью принадлежал мне, и в этом была его особая ценность, ибо бабуля с недавних пор уже не подымалась наверх по лестнице. Я развесила по стенам любимые пейзажи, фантастические миры, карту звездного неба и героя одного исторического фильма, который нравился мне с подросткового возраста. Теперь надо мной никто не мог посмеяться - здесь был только мой мир. Я снова перевернулась на другой бок и потянула на себя сползшее одеяло, но сон определенно куда-то сбежал. Можно было бы конечно забрать к себе урчащего Григорьича, но он со своей непоседливостью замучил бы меня шкрябаньем и истошным мяуканьем уже через несколько минут, когда я только-только заснула бы. Одеяло казалось тяжелым, матрас неудобным, а воздух в комнате спертым.

  - Может, и правда нагрелся за день от крыши, - пробормотала я и, спустив на пол босые ноги, потопала к окну, чтобы приоткрыть его. Луна была почти полной, и светила сбоку, так что невозможно было не застрять и не засмотреться на нее. От самого ее света веяло какой-то невероятной свободой, и в такие моменты легко было понять Григорьича, выскальзывающего ночью за дверь и только начинающего жить в это время суток. Ведь весь мир как раз оживал, открывались тайны и красота ночи, если только иметь правильный слух, зрение, восприятие, инстинкты. Я втянула носом свежий прохладный воздух и вновь направилась к своему матрасу, чтобы растянуться на нем и помечтать, как следует, о приключениях в ночи.

  Скользнувшая за окном тень и шорох не смутили меня: у нас по ночам носились тучи летучих мышей, и я еще в детстве перестала бояться их. Хотя иногда их морды напоминали мне каких-то чудовищ, но потом, со временем, стали казаться просто забавными, чем-то похожими на карикатурные бульдожьи. Бабушка же не делала никаких различий между мышами, будь они летучие или нет, и всех их звала паразитами и натравливала на них Тараса Григорьича. Но он, опять таки, будучи умным животным, за летчиками не гонялся. Были бы у Григорьича крылья - был бы другой разговор, а так ему и на земле дел хватало.