Я перевернулась на другой бок и накрылась одеялом, закрывая глаза и пытаясь уйти в сон от темных стен комнаты. Я специально отвернулась от окна, чтобы никакие ночные светила и звуки не будоражили мое воображение, потому что едва ли Виктория на следующий день оценила бы мои фантазии.

  Но на этот раз мне упорно казалось, что за моей спиной кто-то стоит и протягивает руку, едва ли не касаясь моих волос. Я резко обернулась и села в кровати: на полу по-прежнему лежали полосы от падающего сквозь рамы света луны. Ветер тихо шевелил занавески, и ночную тишину нарушали лишь далекие звуки города и шум дороги.

  - Ты всегда спишь с открытым окном? - раздался голос сзади, но он был таким вязким, обволакивающим, что тревога исчезла, так и не успев родиться.

  Мне казалось, что это сон, это не могло быть ничем иным, кроме сна. И я блаженно улыбнулась: в моем маленьком мире и яркие сны были за счастье.

  - Так слышно дыхание города, - искренне ответила я, не оборачиваясь и продолжая расслабленно смотреть в окно. Рука сама собой подогнулась, и теперь я полулежала в кровати, опираясь на локоть. Его волосы упали мне на плечо, затем по руке и потом по телу и талии скользнула его рука. Она была холодна, но движения настолько легки и отточены, едва заметными касаниями, что каждой клеточке кожи, по которой он проходил, было неимоверно приятно. Прикрыв глаза от удовольствия, я отклонилась назад, уже догадываясь, что найду там его грудь.

  - Ты ласкова, как кошка, - произнес он на ухо, и движение воздуха отдалось приятной волной в теле.

  - Я колюча, как еж, - все-таки возразила я истины ради.

  - Каким же надо быть дураком, чтобы заставить тебя выпустить иголки, - ответил он и запечатлел поцелуй на моей шее. После этого голова безвольно откатилась к нему, и уткнулась в ткань рубашки.