Иногда бабушка в перерывах между сериалами начинала сетовать на то, что я до сих пор сама. Заводила старую песню, что пора мне найти парня, отправиться в кино или театр, - кто знает, почему она считала, что именно там нужно знакомиться, мне так и не удалось понять - завести семью, нарожать детей. И чтоб дом наш наполнился жизнью, потому что ей уж недолго осталось, и порадоваться бы за меня на старости. Да и на кого она меня может оставить - в этот момент бабуля обычно с укоризной смотрела на Григорьича, и тот смущенно удалялся, не выдержав ответственности.
Но я знала, что мне лучше просто подождать, не переча ей, пока начнется следующий сериал и бабушке вновь будет не до меня за картонными персонажами и сюжетами. Тоскливей всего мне становилось тогда, когда она пыталась учить меня жизни, приводя в пример Марию Хуаниту или дона Карлоса из очередной мыльной оперы. Невозможно было объяснить ей, что мы живем не в Мексике, да и в самой этой прекрасной стране в реальной жизни нет ничего общего с тем, что на экране. Я не пойду работать служанкой к богатому одинокому красивому хозяину, и он не влюбится в меня до беспамятства, и его мать не окажется и моей матерью, или сестрой моего давно почившего отца. Я уже работала на стерву, с которой меня, слава богу, не связывали никакие родственные узы.
- Что ты все дома и дома сидишь, - произнесла бабуля, когда я уселась рядом с ней в кресло с банкой варенья смотреть новости. - Прям как старуха какая. Это мне уже некуда больше пойти, а тебе-то.