- Вас ожидает Дик Рупперт, - пояснил санитар. Имя это Виктору ни о чем не говорило, тем не менее он покорно проследовал за гигантом, обряженным в белое.

- Забудь о казино, парень! Мы не мелкая шушера, мы - вполне законное предприятие и работаем в тесном контакте с полицией. - Дик Рупперт стоял у окна, отчего Виктор не мог толком его рассмотреть. Впрочем, и тот темный силуэт, который он созерцал, выглядел довольно внушительно. Рыхлая громада под метр девяносто пять с массивными плечами и ястребиным профилем. Голос был под стать фигуре. Рупперт говорил, совершенно не напрягаясь, но голос его царствовал в кабинете, заполняя пространство до последнего кубического сантиметра. Временами в низкой раскатистой хрипотце слышался неприятный металлический лязг, и лязг этот выдавал небрежение к произносимому. Появлялось ощущение, что Рупперт снисходит до собеседника, втолковывая банальные вещи на банальном, привычном человечеству языке. О подобных голосах и подобных интонациях, вероятно, мечтают втайне мастера пыточных дел, дипломаты и юные командиры взводов. В сущности Рупперт и был командиром. Во всяком случае, замашки его вполне подходили под ранжир командирских. В мирной жизни таких субъектов называют "босс" или как-нибудь в том же духе. Беседуя с Виктором, хозяин кабинета все так же стоял у окна, время от времени прихлебывая из бутылки, прячущейся на добрых три четверти в огромной руке. Виктор видел лишь темно-коричневое донце и увенчанное колечком пены горлышко.

- Тогда что вам от меня нужно? - он постарался, чтобы голос прозвучал достаточно твердо. И все равно сравнение оказалось явно не в его пользу. "Блеяние овечки и рык тигра", - со злостью определил он про себя. Словно компенсируя акустический недостаток, Виктор более вольготно развалился в кресле. Манера Рупперта вести разговор, не отходя от окна, начинала его всерьез раздражать. Почему-то вспомнились фильмы, где следователи допрашивали арестованных, наведя на них слепящий электрический свет. Рупперт к электричеству не прибегал, но и заоконным мутнеющим сиянием не брезговал.