Поет она, и очень хорошо. Инга, спой пожалуйста! - Не буду, - покачала головой девушка. - Холодно. - Варлам, дай ей свою флягу. Там компотик еще горячий. Воин вздрогнул - так вот, просто по имени, его называли только дома, в семье. Но вслух ничего не сказал, снял с пояса флягу, протянул Юлиной подруге. Та взяла, немного попила, вернула. - Спасибо. Привкус медовый, приятный. - Сыта, - кратко пояснил боярин. - Спой, Инга. - Не хочу. Настроения нет. - Ты же певица, Инга! Ты всегда должна хотеть! - Нет, - поморщилась та. - В другой раз. - Ну ладно, - махнула рукой Юля. - Тогда я сама спою. Любишь песни, Варлам? Боярин, улыбаясь в густую бороду, кивнул. - Сейчас, - лучница закинула голову к темному ночному небу и старательно заскулила тоненьким голосом:

Ой, полным полна моя коробочка, Есть и ситец и парча, Пожалей, душа зазнобушка С молодецкого плеча!

- Перестань, пожалуйста, - взмолилась певица. - Уши вянут, и слова все переврала. - А как нужно?..

Зимний день короток. Сумерки неспешно сгущались над покрытой прочным ледяным панцирем рекой. Куда спешить? От тьмы не уйдешь, и она все равно завладеет всем: и реками, и лесами, и заснеженными полями, и огородившимися высокими стенами селениями. Разве только кострам ночь оставит в жертву небольшие светлые круги. Ей не жалко, все равно под ее властью - весь мир. Зализа сидел у огня на медвежьей шкуре, по-турецки скрестив ноги, и продолжая поигрывать своим маленьким ножом, перебирая его между пальцами, перекидывая из руки в руку, отпуская и снова ловя, не давая долететь до земли. Пламя испарило изморозь с его бороды, согрело доспех и теперь красными отблесками играло на начищенных пластинах юшмана, придавая опричнику невероятно зловещий, кровожадный вид безжалостного монстра. Подошедший с реки купец, невысокий, но широкоплечий - скорее всего благодаря богатой шубе из пушистой куницы - увидев воеводу, аж поежился и неожиданно низко поклонился, зажав в руке высокую нерпичью шапку: - Здрав будь, боярин Семен Прокофьевич.