Это вы, бабы, на все готовое приходите. Вам потребно только дом под руку взять, да детей мужу рожать. - А кормить? - с этими словами Юля снова вцепилась зубами в хлеб. - Ну, следить, чтобы готовили хорошо, - у боярина оказался совсем другой взгляд на понятие "домохозяйки". - Вообще, в этом что-то есть, - неожиданно согласилась спортсменка. - А то мучайся потом в общаге с дитятей и одной стипендией на троих. - А-а... - боярин Варлам задумался над услышанной фразой, пытаясь уловить ее сокровенный смысл, а лучница доела предложенное угощение и отошла в сторону, вытерла руки о снег. Когда девушка вернулась, воин протянул ей кожаную флягу, спрятанную в шитый бисером мешочек. - Испей, пока теплое. - Сладкое, - облизнула губы Юля, возвращая флягу. - Спасибо. И чехол красивый. Кто вышивал? - Была... Знакомая, - сгреб бороду в горсть боярин. - Лихоманка забрала. - Извини, - впервые за вечер смутилась сама спортсменка. - Лет пять прошло... - тряхнул головой воин. - У меня просьба к тебе, боярыня Юлия. Не позорь ты меня, возьми другой откуп. К чему тебе мое кашеварство? Ни тебе поесть, ни мне покоя. - А чего же мне тогда с тебя брать, стрелок? - развела руками лучница. Это ты для меня сразу много желаний придумал. А мне что просить? - Назначай, откуп боярыня, - твердо попросил сын боярина Батова. - На все согласен. Избавь... - Ну, не знаю... - вздохнула Юля. - Ладно. Позорить тебя я и так не хотела. А откуп... Откуп потом придумаю. Согласен? - Согласен, - с хорошо заметным облегчением кивнул воин и, снизив голос, спросил: - Скажи, боярыня, а как получается у подруги твоей так громко петь? - Ага, - кивнула Юля, - как откуп разрешили, он сразу про подругу вспомнил! - Не про нее спрашиваю, - замотал головой боярин Варлам. - Про голос. - Голос у нее легальный, попрошу без намеков, - заявила спортсменка. Господом даденый, отцом Никодимом благословленный.