— Не спешите, — попросил Дронго. 

— Значит, вы были дома с супругой, когда приехала ваша сестра с мужем. Верно?

Эдгар Вейдеманис делал отметки в своем блокноте.

— Вы сказали, что потом приехала другая пара. Кто это пара?

— Миша Денисенко и его супруга. Вы вероятно иногда встречаете его фамилию среди режиссеров популярных телевизионных передач. Он работает на телевидении.

— Он журналист? — уточнил Вейдеманис, впервые подав голос.

Ратушинский нахмурился, услышав его хриплый шепот.

— Почему вы так разговариваете? — спросил он. — Что с вашим голосом?

—У господина Вейдеманиса удалена часть легкого, — пояснил Дронго. — Значит, ваш гость был режиссером?

— Почему был? Он и сейчас режиссер, — возразил Ратушинский. — Мы дружим семьями уже много лет. Наши жены — подруги, работают в одном институте и дружат уже лет десять.

От внимания Дронго не ускользнуло, что, рассказывая об этой паре, Ратушинский вел себя несколько скованно.

— Мне кажется, вы должны были понять мотивы нашего повышенного интереса к господину Денисенко, — пояснил Дронго. — Насколько я понял, он был единственный среди находившихся в доме людей, кто имеет отношение к средствам массовой информации, к той же журналистике, например.

— Да, конечно, — неожиданно улыбнулся Ратушинский. — Но нужно знать Мишу, чтобы отмести от него любые подозрения. Это абсолютно порядочный человек, добрый и мягкий. Никогда в жизни он не пойдет ни на какую подлость. Скорее я сам мог бы отдать кому - нибудь документы, чем Миша позволил бы себе их взять. Это типичный интеллигент-шестидесятник. Хотя в то время он был совсем мальчиком — ему сейчас около пятидесяти. Но он словно пришел из того времени. Любит песни бардов, многие знает наизусть. Высоцкий, Окуджава, Визбор — его любимые авторы. Он и сам хорошо играет на гитаре, поет. Нет, нет. Это не он.

— А его супруга? — предположил Дронго. — Чтобы помочь мужу в его карьерных устремлениях? Такое возможно?