— Звонил Борис Алексеевич, — сообщила хозяйка дома, называя мужа по имени и отчеству,  он скоро приедет.

— Может, мы пока поговорим с вами? — предложил Дронго.

— Конечно, — согласилась она. Любопытно, что именно вас интересует хотя не думаю, что смогу вам чем-то помочь.

— Почему же.

— Я знаю, зачем вы здесь, — пояснила она, и знаю, почему Борис Алексеевич искал вас, надеясь, что вы ему поможете. Он обычно ничего не скрывает от меня.

— Тогда вы можете подсказать нам, кого можно подозревать. Как вы думаете, каким образом документы могли оказаться у постороннего человека?

— Не знаю. Мне кажется, что произошла какая-то ошибка. — Она нахмурилась. 

— Дело в том, что в доме никого не было. Мы отпустили нашу прислугу и остались одни. В этот день у нас были моя подруга с мужем, сестра Бориса Алексеевича со своим супругом и секретарь моего мужа. Больше никого. Подозревать кого-то из них мне кажется не совсем правильным. Возможно, документы исчезли не из нашей квартиры. Но в любом случае неприятно, что документы оказались у этого Лисичкина, который опубликовал их со своими комментариями. Не очень честными комментариями…

— Тем не менее, ваш супруг настаивает, что документы исчезли именно из его кабинета, — напомнил Дронго.

— Да, — согласилась она.  Но не исключено, что кто-то чужой сумел побывать в его кабинете в наше отсутствие.

— У вас в доме есть охрана, — возразил Дронго,  и чужой, который сумел бы к вам проникнуть, наверняка взял бы нечто более существенное. Я не был в вашем доме, но не сомневаюсь, что в квартире есть вещи более ценные, чем эти документы.

Она промолчала.

— Вы всегда так беседуете? — осведомилась она. — Не могу понять, когда вы шутите, а когда говорите серьезно.

Я стараюсь говорить серьезно о несерьезных вещах и несерьезно о серьезных, — пошутил Дронго.