Открыв дверь, он впустил гостя в квартиру. Перед тем как войти, тот внимательно посмотрел на хозяина. Затем, переступив порог, сразу протянул руку.

— Борис Алексеевич Ратушинский, — представился он.

— Очень приятно, — Дронго пожал ему руку.

Ответное рукопожатие было сильным, волевым. Этот человек получал свои миллионы в нелегкой борьбе.

— Извините, — сказал Ратушинский, — как мне вас называть? Мне говорили, что вы…

— Да, — перебил его Дронго, — можете обращаться ко мне именно так. Я привык, когда меня называют Дронго.

Войдя в кабинет, Ратушинский увидел незнакомца и, резко повернувшись, взглянул на Дронго. В глазах мелькнула растерянность, которая, впрочем, быстро переросла в очевидный гнев.

— Разве вам не сказали, что у меня к вам конфиденциальное дело? — спросил он.

— Сказали, — кивнул Дронго, — именно поэтому здесь присутствует господин Вейдеманис. Он мой помощник в расследовании наиболее сложных дел. Согласитесь, что мне необходимо иметь человека, которому я мог бы доверять.

— Но я его не знаю, — возразил Ратушинский, не глядя на Эдгара Вейдеманиса, словно речь шла о мебели, стоявшей в кабинете. — Мне нужно поговорить только с вами. У меня очень важное дело.

— Вы, видимо, не поняли, — усмехнулся Дронго. — Это не просто мой гость, заглянувший с улицы. Этот человек — мой друг которому я вполне доверяю.

— Это вы не поняли, — повысил голос Ратушинский, — я собираюсь заплатить за нашу беседу и вашу помощь очень большой гонорар. Сумму вы назовете сами. Я готов выплатить любую сумму в разумных пределах.

— И вы считаете, что это дает вам право кричать? — улыбнулся Дронго. — Давайте сразу договоримся, Борис Алексеевич.