— Кофе не изволите? — угодливо спросил Иван.

— Будьте так любезны, — сказала Наташа.

В японской стенке, той еще, со старой квартиры, неожиданно обнаружилась нераспечатанная коробка "Птичьего молока".

"Вот осел, ей-богу. Забыть о конфетах! Эгоцентрист занюханный, аномалия ходячая… Стоп, вот он — выход! Эта ходячая магнитная аномалия, контрагент этот, он же сам себя обнаружит, поскольку всегда таскает с собой гравиблок. Вот так, дядя. Мы для тебя состряпаем такую установочку, что пальчики оближешь".

— Ты-то оближешь, а я?

Иван поймал себя на том, что уже вскрыл коробку и несет ко рту конфету.

— Не быть тебе разведчиком — во сне проболтаешься, — сказала Наташа. — А ну, гони конфеты, сквалыга.

— Знаешь что, Натка? Знаешь что?.. Выходи за меня замуж, — сияя, как надраенный самовар, сказал Иван.

— За такого мрачного типа — замуж? Шутить изволите…

В это время солнце село, стало темно, и из середины комнаты, где любил проецироваться Эрэф, послышалось деликатное старческое покашливание. Они мигом очутились по разным углам японского дивана…

В ближайшие дни Иван экранировал жилые помещения коттеджа низкоуглеродистой сеткой, после чего Эрэф перестал появляться у него дома. Контакт с Кольцом до поры до времени оборвался.

* * * *

Филиал ВНИИ «Точприбор» был солидной организацией с хорошей научной и материальной базой. Чешуйчиков, когда переговаривал с Ивановым, преувеличивал не намного. Возможностей здесь было значительно больше, чем на родном серийном предприятии, да и время, видно, настало перебираться в науку. Серия, честно говоря, жала, как жмет тесный башмак. Это, конечно, не означало, что Иван полностью рвет с прошлым. Наоборот, контакт НИИ с заводом становится прочнее: как ни крути, а станочный парк у серийщиков был помощнее.

Иван возглавил сектор интеллектроники, куда перетащил Бенца, Тутузова, Лунина, Рабинштейна, Татаринова, Королева. Последнего он строго-настрого предупредил, что если Прынц, Вовка то есть, вздумает отлынивать, он из него подливку сделает. Луковую.