"Я кричу дикой собачьей радостью в дымящейся яме склепа" - заявляет Лестер.

Дори уставилась на него. "Сам придумал?"

"Да. Где ты была когда умер Элвис"? "Проводишь опрос?" "Нет, просто интересно. Говорят, что потом его тело откопали чтобы изучить содержимое желудка. На наркоту, понимаешь? Можешь это себе представить? Ощущение, когда ты суешь руку по локоть в разлагающиеся кишки Элвиса, раздвигаешь жировые слои, почки, печень, добираешься до желудка и с триумфом вытаскиваешь куски таблеток Перкодана, Дезоксина.. и - это действительно дрожь, Дори - кладешь эти куски таблеток в _свой собственный_ рот и глотаешь их и получаешь не просто тот же кайф, что Элвис Пресли, Король, не та же марка но _те самые таблетки_, как будто ты _ешь_ Короля Рок-н-Ролла!"

"Как ты сказал, кто ты такой?" - спрашивает Дори. "Рок-журналист? Я думала ты мне пудришь мозги. Лестер Бэнгс, редкостно мудацкое имя!"

Дори и Кристина не спали всю ночь, танцевали под героиновые ритмы Darby Crash и The Germs. Лестер смотрит сквозь полуприкрытые глаза - Дори за тридцать но она легко принимает эту рутину, Большое Сияющее Веселье Американской Поп-Богемы. "Да и хрен с тобой, думай обо мне что хочешь". Под покровом ее Отношения к Жизни он чувствует скелет чистого отчаяния. Кости ее наполнены страхом и печалью. Он как раз недавно писал об этом.

Они много говорят, в основном о городе. Легкий треп, но он заинтересовался. Дори зевает и собирается уходить. Лестер замечает, что она выше его. Его это не волнует. Он получает ее телефон.

Лестер останавливается в Holiday Inn. На следующий день он покидает город. Неделю он проводит в ночлежке в Тихуане со своим Великим Американским Романом, который не идет. В отчаянии он пишет записки самому себе: "Бэрроусу было почти пятьдесят когда он написал Nova Express! Парень, тебе только тридцать три! Сгорел! Выдохся! Кончился! Плавающий мусор! Твое спасение в этом мусоре, один кусок дерева! Если ты можешь себя заставить описать это...".