Удовлетворенно улыбнувшись собственным мыслям, Блинов сладко потянулся и включил телевизор. Экран заполнило бровастое лицо вождя. Тот что-то глухо картавил, не отрываясь от шпаргалки. Вставать снова, чтобы переключить программу, полковнику было лень. Поэтому он принялся терпеливо ждать, когда Леонид Ильич выскажется, авось потом покажут что-нибудь занятное, музыкальную программу, допустим. Вождь, однако, закругляться не спешил, продолжая с завидным упорством бубнить о достижениях социалистической экономики и гнусных происках империалистов.

Убаюканный монотонным бормотанием, Блинов задремал, сказалась накопленная за день усталость. Неожиданно, впервые за много лет, ему приснился сон. Обычно Сергеич снов не видел: укладываясь спать, проваливался в темноту, откуда выныривал утром под надрывный визг будильника.

Сейчас же он оказался в просторной, грязной комнате, точнее, в клетке. Рядом находились какие-то немытые личности, в лохмотьях которых смутно угадывались одежды и мундиры различных эпох. С озверелым видом личности дрались вокруг миски с объедками. Рядом сновали здоровенные черные крысы, норовя выхватить кусочек. С ними оборванцы дрались тоже. Опустив глаза, Блинов понял, что и сам выглядит не лучшим образом: полковничий мундир превратился в отвратительную рвань. Боевые награды крепились почему-то на заднице, руки покрывали бурые пятна засохшей крови. Возмущенный столь дерзким, кощунственным нарушением устава, полковник попытался перевесить ордена туда, где им полагалось находиться, но не тут-то было. Они намертво приросли к штанам. Послышался издевательский хохот. Перед Сергеичем, прямо из пустоты, материализовался некий подозрительный тип в черной одежде и с серым лицом. Под густой шевелюрой угадывались маленькие рожки.

- Что же ты стоишь, Толик, - ухмыльнулся тип, тряся козлиной бородкой. - Ведь ты тоже хочешь кушать!