Полковник снова улегся на диван и крепко заснул - на этот раз как обычно, без сновидений.
ГЛАВА 5
Проснувшись рано утром, полковник Артемьев сразу почувствовал себя не в своей тарелке. Мучительно ныла голова, ватное тело плохо слушалось хозяина, жизнь казалась бессмысленной и отвратительной. Дело объяснялось просто - жуткий похмельный синдром. Когда-то в молодости было просто: вечером напился, потом как следует проспался, и все чудесно. Артемьев тогда не понимал людей, мечтающих опохмелиться. Сейчас, в сорок два года, понимал прекрасно. Сказывалась бурно проведенная жизнь: нервная, выматывающая работа, в перерывах избыток женщин, спиртного. Отдыхать по-другому Петр не умел. Нервотрепка, козни подчиненных, придирки начальства, затем дикий разгул и снова нервотрепка. Так без конца. Теперь проспаться, даже в выходные дни, не удавалось. Похмелье будило спозаранку, в пять-шесть утра. Душа, точнее, сидевший рядом с ней бес пьянства настырно требовал "лекарства". Попробуй откажи ему, гаду, совсем замучает! Хорошо, если пил что-нибудь одно да нормально закусывал. Тогда еще туда-сюда. Но такое случалось редко. "Заведясь", Артемьев хлебал все что ни попадя, голова у него была крепкая, а желудок вместительный. Вот и вчера после выпитого с Сергеичем коньяка Петр завелся. Когда рабочий день закончился, он прямиком двинулся к дяде Коле, брату покойного отца, его товарищу по оружию. Братья Артемьевы (старшие) служили когда-то вместе в контрразведке "Смерш", в разных частях, правда. Ленку с собой звать не стал: баба хороша в постели, но не при мужском разговоре. Трахнул, и ладно. К тому же полковник хотел поплакаться в жилетку последнему оставшемуся в живых родственнику, облегчить душу. Пустоголовая шлюха тут ни к чему!
Добравшись до дядь-Колиного дома, Петр долго звонил в дверь, мысленно ругая глуховатого родича и вожделенно прислушиваясь к позвякивающим в сумке бутылкам коньяка. Наконец дядя удосужился открыть. Николай Валентинович Артемьев, генерал-майор в отставке, за последнее время сильно сдал. Из когда-то мощного, медведеподобного мужчины он превратился в трясущегося, спившегося старикашку. Даже ростом как будто сделался ниже, съежился.