— С чего ты взяла, что тебя учили правильно, а меня нет?

— Так природой заведено!

— А еще в природе чаще самка выбирает себе пару. А люди с чего-то решили торговать дочерьми словно товаром.

— Никто никем не торгует! — возмутилась я и подавила совсем уж детское желание стукнуть кулаком по шкурам, которыми были укрыты сани.

— Да? — княжьи глаза ехидно сверкнули. — А тебя разве не продали, пусть и за спокойствие всего народа? Скажешь, нет?

— Нет! — голос дрогнул. Чего уж скрывать я понимала его правоту. Только согласиться с ней значит смириться и принять такое положение вещей. Этого делать не хотелось. — Политический брак не торговля. Это взаимовыгодный союз, от которого каждая сторона получает то, что ей нужно.

— Не стану спорить. Он невыносим! С этим чел… северянином невозможно разговаривать!

Следующие четыре дня прошли в тишине и спокойствии. Никто на нас не нападал, погода радовала относительной мягкостью. Мой бок поджил и почти не беспокоил. Зато изрядно смущал ежевечерний его осмотр Князем. Да и вообще Северин стал относиться ко мне как… ну вот как я к своей косе: не доглядишь, рассыплется по волоску. Осознал, что я действительно в этой ситуации абсолютно беспомощна? Возможно. Хотя я сильно сомневаюсь, что раньше он этого не понимал. Скорее всего, просто прочувствовал до конца ту ответственность, что сам взвалил себе на плечи. Вряд ли конечно это улучшит наши отношения… Хотя сейчас мне не на что жаловаться. А вот что будет потом? В его стране, среди его народа? Когда он увидит что взял в жены не красавицу с удивительными глазами, а непонятно кого? Многие мужчины, а особенно воины презирают уродства и увечья… И Князь как мне кажется больше всего на свете ненавидит слабость. Слабость других людей в том числе. Самое время об этом думать: шесть дней дороги позади, осталось, по словам северян, еще четыре до границы северных земель. И еще несколько дней по владениям Князя, но там уже безопасно, там можно ночевать в тавернах на постоялых дворах… Там его вотчина. Его дом.