— Княжна, — к саням с другой стороны от Северина подъехал Сарон. Все эти дни он обучал меня северному языку, лларен, и я, не будучи совсем глупой не показывала скольких успехов добилась. Хорошая память и внимательность во дворце залог долгой жизни. А уж чужие языки мне всегда давались легко. — Хотите посмотреть на тиату? Тиату, это, как я уже знала, какие-то особенные птицы. Их пухом тут набивали одеяла, а перьями — подушки и матрасы. Латъер еще говорил, что у них очень вкусное мясо, хотя и жесткое.

— Да, — ответила я. Парень ткнул пальцем в небо. Однако сколько я ни пыталась что-то там рассмотреть у меня не вышло, возможно, из-за солнца невыносимо слепившего глаза и отражавшегося в снегу.

— Ронэ, подал голос Северин. — У людей зрение слабее, чем у нас, они не привыкли видеть яркость солнечных лучей. Лазорь можешь не стараться, все равно ничего не заметишь. Не расстраивайся, приедем, я покажу тебе этих чудных птичек.

— Что вы, я и не думала расстраиваться, — улыбнулась, бережно складывая в шкатулку памяти сказанные Князем слова. Зрение значит лучше… что ж пригодиться рано или поздно.

— Жалко, — виновато вздохнул Сарон. — Я вас порадовать хотел… Может тогда вы мне что-нибудь расскажите? Из ваших… как бы это сказать… сказаний? Сказок?

— Хорошо, — легко согласилась я. Не в первый раз он меня просят что-либо рассказать и обычно вокруг меня собирается весь отряд. Ярое солнце, небо почти без облаков, все это радовало, заставляло расслабиться. Только Князь ходил с утра хмурый, словно что-то предчувствовал. А мы совсем не ожидали нападения… Они появились внезапно. Из ниоткуда, соткались черными тенями… Очень походили на сальвир, но одновременно были совсем другими: темными клоками тумана с горящими изумрудами глаз.

— Берегите княжну! — рявкнул Князь и так ткнул пятками в бока своей кобылицы что она захрипела и встала на дыбы.