Сами спальники заслуживали отдельного описания. Тонкие легкие одеяла связанные из чьей-то светлой шерсти, были удивительно тонкими и сворачивались в компактный валик. И при этом грели лучше пуховых толстенных одеял. Удивительно. Да и кстати ни шерстью ни чем-то еще они не пахли и не кололись. Северяне посмеивались, видя мой интерес. Лучше б просветили. Сарон как будто прочитав мои мысли подсел ко мне.

— Это наши женщины вяжут, чтобы ночью на снегу не мерзнуть. Это очень сложная работа, ее высоко ценят.

— А чья эта шерсть?

— Ир'инти.

— Кого? — переспросила я. Может, послышалось?

— Ир'инти, как бы сказать, по-вашему… Тут к нам подошел Северин, ходивший куда-то вместе с еще тремя северянами (когда же я запомню их имена? Вроде, никогда не жаловалась на память!) и присел с другой стороны от меня.

— Князь! — обрадовался Саон. — как перевести для княжны «ир'инти»?

Я уже не раз замечала, что между собой они зовут меня не принцессой а княжной. Когда не разговаривают на своем резком свистящем языке, разумеется, но это они делают редко. Кажется, князь им сказал, что в присутствии чужестранца говорить полагается на его языке. К слову, на всеобщем (принятом в Королевстве после объединения) немногие из них говорили хорошо, только Князь, Сарон и еще кое-кто, остальные, как я поняла, учились.

— Никак, — ответил Северин. — В языке моей невесты нет даже приближенного к этому слову понятия.

— Не дело это, — вроде как расстроился Сарон. — Надо научить княжну говорить по-нашему. А то, что же это, непонятно ведь ей ничего…

— Научим обязательно, — улыбаясь, пообещал Князь. — Лазорь, ты как? Устала? Слышать в свою сторону «тыканье« было дико непривычно, но вовсе не неприятно.