— Почему ваши… люди зовут меня княжной? Князь помрачнел еще больше и так посмотрел на меня, что срочно захотелось спрятаться с головой под одеялом и не показываться до самого утра:

— Потому что ты — моя! — Резко вскочил на ноги и бесшумно исчез среди теней…

Растерянно посмотрела на мужчин. Что я такого сказала?

— Не расстраивайтесь, княжна, — кивнул мне один из них. — Князь не любит, когда ему напоминают о прошлом.

— Я не хотела…

— Вы не виноваты. Просто Ронэ еще молод, и… не может понять чувства Северина. Ронэ еще не научился… эм-м, понимать меру, — речь ему давалась не то чтобы с трудом, но были заметные запинки. — Я — Латъер. Вы, наверное, не запомнили когда нас представляли?

— У вас сложные для восприятия имена, — тактично ответила я. Мужчины переглянулись, один снял котелок с дурманящее пахнущим варевом с огня и поставил его прямо в снег.

— Мы знаем. Я тоже поначалу плохо запоминал имена вашего языка. Садитесь ближе, княжна, мы не кусаемся. Я не сразу сообразила, что это была такая попытка пошутить. Но ближе села. Латъер изо всех сил старался быть учтивым и вежливым, но это ему тяжело давалось. Скорее всего, из-за языкового барьера, а может, были на то и личные причины. Он был уже не молод и еще не стар, лет тридцать семь на вид. Волосы золотистые, заплетенные во много-много тоненьких косичек, сплетавшихся в одну толстую. Лицо резкое с грубоватыми чертами, откровенно некрасивое. Глаза карие, теплые, так не вязавшиеся с суровым выражением этого самого лица. Мужчины улыбались мне, кивали. Потом один из них спросил:

— Княжна не обидится, если нас… мы… будем говорить… на… — окончательно запутался, но другой подхватил: — …между собой?

— Нет, конечно, говорите на здоровье, — пожимаю плечами. Знать бы еще что имелось в виду. Они заговорили на своем северном языке. Понятно теперь зачем спрашивали.