- Особенно таких узких ворот, - не удержался я и получил указание постараться быть серьезнее.

Я честно старался. Я серьезно шествовал по ухоженному роскошному саду через заросли гихских роз всех мыслимых и немыслимых оттенков, серьезно поднимался по мраморным ступенькам, понимая, что это отнюдь не парадная лестница; серьезно сидел в круглом зале, стены которого были выложены перламутровой плиткой...

Я был серьезен. Я сидел и ждал. Мне даже не было скучно. Вот уже почти два часа мне не было скучно. О небо, благодарю за щедрость!..

- ...Встань, раб. Встань и повернись.

Очень приятный голос. Настолько приятный, что смысл сказанного растворяется в нежном журчании, как льдинка в золотом кратере с вином, и горло, рождающее такие звуки, просто обязано быть прозрачным... Тонкое, хрупкое горло. Если сжать его обеими руками или хотя бы одной...

Я медленно встаю и оборачиваюсь. Крайне медленно и задумчиво, сохраняя на лице маску вежливого безразличия, годную почти на все случаи жизни. Дорогой дом, дорогой район, голос тоже дорогой, и раз я зачем-то понадобился всей этой дороговизне, то не стоит продавать себя слишком дешево...

Она была прекрасна. Она была настолько прекрасна, что я на мгновение забылся. Я пошел вокруг нее, мягко ставя ногу, вкрадчиво, пружиняще переливаясь с пятки на носок и расслабив плечи. Так ходит зверь вокруг самки или добычи, так ходят бесы по арене - бледные розовые складки шелка, водопад пепельных волос с укрывшейся в прядях терракотовой диадемой... раннее утро, смазанные краски, полутона, легкая дрема, грезы в дымке... раннее утро с упрямым гордым взглядом суровой полночи...

- Он мне подходит, Зу Акила.

Богиня опустилась на край застланного ложа, не удостоив меня вниманием. И мне снова стало скучно.

- Эй, Акила! - намеренно грубо сказал я. - Чего хотят от неотесанного беса его повелительницы?! Или мне уже пора уходить? Тогда заплатите - и я закрою дверь...