Я просто знал - это те, которые Я. Это они. И уходил от ответа.

- ...Привет, Харр! - сказал я, усаживаясь рядом.

- Привет, - не поднимая головы, кивнул он. Я знал, что могу называть Харона уменьшительным, домашним именем, но сегодня это прозвучало донельзя некстати.

- Мне скучно, бес, - хмуро бросил Харон, ломая свой прутик. - Скоро Игры, а мой каркас не способен даже сорвать свист с галерки. Я никудышный ланиста. Ноздри глупого Харона забиты песком арены, и им никогда не вдохнуть чистого воздуха Ухода.

Я улыбнулся про себя. Никогда... Что смыслишь ты в этом, свободный человек? Ветер взъерошил плотную крону кипариса, и я с наслаждением глотнул ненадежную прохладу.

- Не болтай ерунду, - я тронул плечо ланисты, и он машинально повернулся ко мне - словно осенний лист незаметно спустился на задумавшегося человека, и человек не может понять - было прикосновение или нет?

- Не болтай ерунду. Ты прекрасный ланиста. Лучший из... из ныне живущих. И ты не виноват в бездарности своих "пищиков". Набери новый каркас. А этих..

- А этих отправь на рудники, - тихо сказал он, избегая встречаться со мной глазами. - Это не твой совет, Марцелл. Это скользкая жалость прошипела чужим голосом. Человек с твоим именем не должен давать таких советов.

Меня звали Марцелл. Вернее, так раньше звали одного рыжего веснушчатого беса, который так умел поднимать настроение в казармах, что даже Кастор - самый старый из нас, вечно сонный и просыпавшийся лишь перед выходом на арену - даже замшелый Кастор улыбался, попадая под Марцеллово обаяние.

Мы делили с ним комнату, и только я знал, что веселый Марцелл стал пропадать по ночам и приходить пьяным, я протаскивал его через окно в спящие казармы... а потом он исчез.

Он исчез во время дежурства Харона - тогда еще совсем молодого и незнакомого с хандрой. Они долго говорили в темном коридоре, после я услышал крик Марцелла и топот ног. Он не появился на следующий день, он не появился через месяц, и тогда на утренней поверке я вышел из строя и сказал Претору школ Западного округа: