— Вы разве не на стройку или к мишеням собирались, мой повелитель? — громко поинтересовался он, поравнявшись с Хином.

— Там люди.

Орур хмыкнул. Правитель оглянулся на него и ровно пояснил:

— Мне придётся ответить на их страхи. Я должен решить, что делать и что говорить.

Старейшина всё раздумывал над чем-то, недовольно сжав губы. Наконец, он усмехнулся и мотнул головой:

— Так куда вы, мой повелитель? Чем раньше скажете им своё слово, тем лучше. А чем больше медлить и бояться, тем страшнее ужасы они себе придумают. Сладите ли вы?

Хин поднял брови, спокойный:

— Сам-то не испугался, Орур?

Летень захохотал. Правитель чуть улыбнулся и перевёл взгляд на горизонт. Солнце восходило за спиной, светлеющее небо казалось паутинкой в каплях воды.

— Чего мне бояться? — где-то слева рассуждал старейшина, и голос у него был всё ещё молодой, грубоватый, сильный. — Жены нет, детей я не признавал. Кричат девки — эка невидаль. Ладно бы воины так завопили.

Не поворачиваясь, Хин уточнил:

— Мужчины разве ничего не видели?

— Ничего, — с оттенком превосходства подтвердил Орур. — Мы не из пугливых.

Правитель наклонил голову, чтобы скрыть улыбку. Он припомнил уже обросшую байками историю о давнем сражении за владение. Бежали с поля боя, объятые суеверным ужасом, тогда отнюдь не женщины.

Старейшина громко, с удовольствием зевнул:

— У реки что ли совета спрашивать будете? — ещё раз попытался он.

Хин сделал глубокий вдох. Спрашивать он собирался у самого себя, но объяснить Оруру, зачем для этого было ехать за Кольцо рек — не мог.

У рассветной воды оба осадили динозавров, правитель легко спешился, качнулся с пятки на носок, дурачась. Старейшина неодобрительно поглядел на него и с подозрением — на реку. Молодой мужчина всё подметил; на некрасивом смуглом лице явилась озорная, мальчишечья улыбка. Синие глаза, темнее льда, оживились, заблестели: