- О Господи! - воскликнула миссис Фостер. - Теперь-то я уже точно опоздаю. Который час?

- Перестань суетиться, - раздраженно сказал мистер Фостер. - Сейчас это уже бессмысленно. Рейс все равно отменен. Самолеты никогда не летают в такую погоду. Я вообще не понимаю, почему тебе именно сегодня приспичило куда-то ехать, вместо того чтобы спокойно сидеть дома.

Ей послышалось - хотя полной уверенности не было, - что в его голосе появились какие-то неожиданно новые нотки. Она повернулась и внимательно посмотрела на него, но разглядеть перемену в выражении этого заросшего сплошной щетиной лица было довольно трудно. Рот - вот что самое характерное. Она поняла, что ей хочется, как не раз это бывало и прежде, увидеть его рот, складку губ. Глаза ни о чем не говорили, разве только о том, что он в ярости.

Между тем он продолжал:

- Разумеется, если по какой-то случайности рейс все-таки не отменили, тогда здесь я не могу с тобой не согласиться - ты безусловно на самолет не поспеваешь. Так скажи, почему ты не можешь с этим смириться?

Она отвернулась и стала смотреть в окно, пристально вглядываясь в густеющий туман. Чем дальше, тем сильнее он спускался. Теперь она различала лишь край шоссе и кромку пастбищ за ним. Она знала, что муж по-прежнему смотрит на нее. Она снова повернула голову и на этот раз с ужасом заметила, что взгляд его прикован к точке в углу левого глаза, где, она чувствовала, дергается мышца.

- Почему ты не хочешь? - спросил он.

- Не хочу что?

- Не хочешь понять, что сейчас ты уже наверняка не успеешь на самолет, если он даже и летит сегодня. Мы не можем мчаться с сумасшедшей скоростью в этом мареве.

Он больше не заговаривал с ней. Машина все же кое-как ползла. Шофер включил желтые фары, они освещали край дороги, и это помогало им двигаться. Навстречу из тумана выплывали другие огни, белые, желтые, а один, особенно яркий, следовал за ними всю дорогу.