Это длинная и мучительная для меня история. Могу сказать только, что я дал ему ключи от двери, которую он никогда бы не смог открыть без моей помощи. Хуже того, я сделал это, уже зная, каким алчным и безжалостным зверем он может стать. Я подчинился его воле, потому что был слаб и испуган. Хуже этого ничего я не сделал в жизни.

Поверьте мне, леди. Так получилось, что я лучше чем кто бы то ни было знаю нашего врага. Надеюсь, что вы поверите а тому, что я писал об Аспшписе: граф выполняет не только приказы герцога Бенигариса, но и всякие грязные поручения красного священника.

Вы должны бежать. Может быть Ган Итаи сумеет помочь вам. Боюсь, что теперь у вас не будет такой надежной охраны, как в Винитте, но теперь я уверен, что вам пора искать спасения. Я не знаю, как вы сделаете это, но прошу вас, торопитесь. Ищите постоялый двор «Чаша Пелиппы» в Кванитупуле. Надеюсь, что Диниван послал туда верных людей, и они помогут вам добраться до вашего дяди.

Кончаю, силы мои на исходе. Не прошу простить, ибо не заслуживаю прощения.

Капля крови отпечаталась под этими словами. Мириамель, окаменев, смотрела на нее, и глаза девушки были полны слезами жалости, гнева и отчаяния. Вдруг в дверь постучали, и у Мириамели бешено заколотилось сердце. Едва она успела спрятать письмо в рукав, как дверь отворилась.

— Моя обожаемая леди, — заговорил вошедший Аспитис, — отчего вы затворились в темноте и одиночестве? Пройдемся по падубе, свежий соленый ветер развеет вашу тоску.

Пергамент жег руку, принцесса замерла от ужаса.

— Я… Я неважно себя чувствую, сир. — Она опустила голову, стараясь успокоить прерывистое дыхание. — Я могла бы погулять позже.

— Мария, я всегда говорил вам, что в восторге от вашего открытого и веселого нрава. Неужели вы вспомнили о придворных церемониях?

Граф легко дотронулся до белой шеи принцессы.