Вскоре он вышел из личных покоев, одетый в длиннополое византийское одеяние из черной парчи, накинутое поверх короткого, доходившего лишь до колен, красного полукафтана и черных персидских брюк, заправленных в высокие китайские сапоги. Пояс из наборного серебра и черный крылатый нагрудный диск, символизирующий солнечное затмение, дополняли его наряд. Как ни странно, такое смешение стилей ему удивительно шло.

Слуги уже поднялись, и по дороге к библиотеке Сен-Жермен то и дело заговаривал с ними, ободряя приветливым словом одних и справляясь о здоровье родни у других.

Его мысли были рассеянны, он попытался сосредоточиться, для чего снял с полки том Аристотеля и через какое-то время полностью погрузился в чтение, очарованный блеском и остроумием высказываний древнегреческого мыслителя.

Часом позже к нему подошел Руджиеро.

– Простите, хозяин,- сказал он на обиходной латыни,- но вас ожидает гость.

Сен-Жермен оторвался от чтения и на той же латыни ответил:

– Гость, говоришь? Что за странность? Я никого… – Он не окончил фразы и решительно закрыл фолиант.- Кто же это? Ты его знаешь?

– Это Куан Сан-Же.

– Вот как? – лицо Сен-Жермена вдруг просветлело.- Где же он? Отвечай, не молчи.

– В большой приемной. – Руджиеро посторонился, пропуская хозяина к выходу.

– Долго ли он ожидает?

– Не слишком. Из ваших личных покоев я пошел прямо сюда.- Слуга перешел на китайский и выговаривал фразы с трудом.

– Мы с ним поднимемся в гостиную с выходом на террасу. Проследи, чтобы туда подали чай.- Сен-Жермен ощутил, что плохое настроение его понемногу развеивается, уступая место теплому чувству смешанной с любопытством приязни. Подходя к дверям, ведущим в большую приемную, он кивком отпустил слугу.- Не беспокойся, дружище. Я сам доложу о себе.