Из того, что серый человек пустился теперь тяжелым бегом, можно было понять, что он близок к цели своего путешествия. Так и оказалось. Посреди улицы он взбежал на забранное перилами крыльцо, достал ключ, отворил дверь и исчез внутри одного из промтоварных магазинов. Я пошел дальше неторопливо, но не особенно медленно и мельком глянул на вывеску над дверью магазина. На ней виднелась надпись: «Моргенштерн и Муггенталер». Никогда не слышал об этой фирме, однако такие имена уже не забудешь. Не замедляя шага, я пошел дальше. Надо признать, этот номер отеля не был необычайным, впрочем, и сам отель не был чем-то выдающимся. Его маленький обшарпанный и облезлый фасад отнюдь не привлекал взгляда и точно такой же была комната. Неказистая мебель – узкая кровать и раскладное кресло были тяжко обременены годами, судя по всему, их лучшие времена давно миновали, если у них вообще когда-нибудь были таковые. Ковер потерт, но несравненно меньше, чем портьеры и покрывало на кровати. Соседствующая с комнатой ванная – не больше телефонной будки. Однако от полного краха спасали эту комнату два за все вознаграждающие элемента, которые даже самой мрачной тюремной камере придали бы некоторую привлекательность. Мэгги и Белинда, сидящие рядом на краю кровати, посмотрели на меня без энтузиазма, когда я уныло опустился в кресло.

– Попугайчики-неразлучники, – произнес я. – Одни в развращенном Амстердаме. Все в порядке?

– Нет, – в голосе Белинды слышалась нотка решимости.

– Нет? – я изобразил удивление.

– Ну, посмотрите сами на это, – она обвела комнату жестом. Я посмотрел.