-Спасибо, – как можно более ядовито ответила я. – Мне старое моё лицо как-то больше нравится. И всё остальное тоже.

– Ещё есть вопросы?

-Да. Как я сюда попала и зачем?

-Вы угодили под разряд парализатора. Дурацкая случайность. Мы не могли оставить вас на снегу. Вы бы замёрзли, и к тому же ваши преследователи… Нет, нельзя было оставить вас на верную смерть. Это незаконно.

Я промолчала. Всё было предельно ясно.

– Разговор окончен. Сейчас вас проведут в вашу камеру. Там вы найдёте одежду и всё необходимое. Еду вам принесут.

Рино что-то прокаркал, нижние чины встали справа и слева от меня и меня повели в камеру. По дороге я ещё кое-как держалась, идти было недалеко. Но в камере я уже не выдержала, повалилась на койку и заревела от полного бессилия. А вы что думали? Солдат знает, что вернётся домой через два года, да ещё и отпуск будет. Уголовник в тюрьме знает свой срок и надеется на амнистию. Раб в древности имел шанс выкупится, у крепостного была надежда заслужить вольную. А что было у меня? Ничего, только полная неизвестность. Я готова была стереть в порошок всё! И корабль этот, и Рино, красавца писаного, и себя, дуру, что в лес попёрлась, нервы лечить. Вылечила на свою голову, спасибо. И пса загубила, овца. Лежит под деревом, умирает, бедняга. Как представлю себе его глаза стекленеющие, снежинки, которые на его шкуре не тают… Господи, если ты есть, сделай так, чтоб он хоть мучался недолго! И чтоб пьянь эту при старте сожгло! Стоп. При каком старте? С чего я взяла, что их крейсер сейчас на Земле стоит? Да, не видела я его, и что? Замаскировали. Вон, ПВО его не засекло, а уж в подмосковье охрана – птица без визы не пролетит. Разве что «Сессна». А ведь крейсер – не «Сессна», он побольше. Между прочим, как-то меня сюда занесли, верно? Не по воздуху же я прилетела? А, попав на крейсер, я движения не чувствовала, значит, он мог стоять на месте. А должна ли я была его чувствовать? Наверное.