Граймс неожиданно для себя ощутил укол ревности.

— Как бы то ни было, он нанял меня, как только я подала заявление об отказе от репатриации. Это было долгое путешествие: вы понимаете, «эпсилоны» немногим лучше обычных грузовиков. Но я согласилась. Я повидала миры, о которых читала и слышала раньше, куда так хотела попасть. У «Линии Полуночников» маршруты короткие — миры Приграничья, которых всего четыре, плюс сектор Шекспира, ну а если повезет — какая-нибудь из скучных планет Империи Уэйверли. Судам Транспортного Комитета, конечно, всюду путь открыт…

Наконец мы приземлились в Вумере. Старик, должно быть, написал много лестного в моей характеристике, поскольку местный начальник интендантской службы пригласил меня к себе и предложил должность младшего стюарда на лайнерах класса «Альфа». «Альфа Центавра», если вам это важно. Он обслуживал маршрут «Солнечная система — Сириус». В плане портов захода — ничего особенного, зато само суденышко — просто чудо: идеальный порядок и идеальное состояние. За пару лет мне здорово пообтесали острые углы. После этого работала помощником эконома на «Бете Близнецов» — Атланта, Карибская Каринтия и Кластерные миры. А потом — первый рейс в качестве офицера снабжения. На этом самом корабле.

Одна из подчиненных Джейн принесла еще пару баллончиков кофе и ампулы с крепким сладким ликером. Когда она удалилась, Граймс попросил:

— Расскажите, на что похожи миры Приграничья.

Джейн подождала, пока он поднесет зажигалку к кончику ее длинной тонкой сигары.

— Холод. Темнота. Одиночество. И… что-то еще. Ощущение, что действительно находишься у границы. У грани. У последнего рубежа.

— Граница тьмы… — пробормотал Граймс.

— Да. Граница тьмы. Имена наших планет — в них тоже есть что-то… Поэзия? Да, это правильное слово.