Наташа ничего не ответила, глаза ее привычно наполнились слезами.

– А где твой муж? – произнесла онемевшими губами Елена. Она сдвинулась немного в сторону, в тень от огромного, до неба, орехового дерева. Во дворе набилось много желающих поглазеть на русскую делегацию.

– Он на работе… Не мог приехать… – проговорила она, испуганно глядя на женщину, прожигающую ее взглядом синевато-черных, глубоко посаженных глаз. Елена решила, что это мать Тони, Роза. А тот худой мужчина с небритыми щеками, одетый в новый темный костюм, – его отец.

– У них гражданский брак, – сказала Наташина свекровь. – Все как положено.

А она неплохо говорила на русском! Интересно, этим двоим, со сверкающими настороженными глазами, тоже что-то перепало от тех денег, что выслали Наташе Вьюгины? Может, и зубы золотые эта тетка вставила за их счет?

– Что значит, гражданский брак? – еще более строгим голосом спросил отец.

– Гражданский брак в Болгарии – это и есть официально зарегистрированный брак, – подсказал помощник консула, крайне вежливый молодой человек. Он вносил своим присутствием официальную, чистую ноту во всю эту цыганщину. Казалось, исчезни он, и родители русской невесты вцепятся в волосы всем этим разряженным «родственникам» за то, что они довели их дочь до такого плачевного состояния. А цыгане, в свою очередь, возьмутся за ножи…

– Вот, мы же вам показываем свадьбу… Все как положено, – повторила с акцентом сватья. – Так что, сами видите, Наташа ни в чем не нуждается. У нее все есть. И этот дом…

Елена была в ужасе. Она понимала, что в этом доме живет, вероятно, весь табор, начиная от стариков и заканчивая чумазыми крохами цыганятами…

– Наташа, поедем домой, прошу тебя. – Голос отца дрогнул.

– Но она не может уехать от мужа! – воскликнула сватья. – Это нехорошо. Вот приедет Тони…

– А когда он приедет, этот ваш Тони?

– Через две недели. Он во Франции, работает… – подал наконец голос сват. Он смотрел на Елену немигающими глазами, словно проверяя на прочность ее твердость духа. И она не выдержала взгляд, опустила глаза.