Над водой пару пассов сделал, глотнул, говорит: "Ну, теперь за будущее спокоен." И выпал в окно. Я с испугом выглянул, а он уже стал страшным вихрем и прочертил к горизонту жирный след, как боевой космоплан "Миру-Мир-1". А к вечеру прискакали пара богатырей из Марьиного штаба и сказали, что страшный смерч-торнадо унес ее прямо из-за стола переговоров в края, откуда ни ответа, ни привета. Им доподлинно известно, то был вихреобразный Кощей. Дескать, какая-то гнида заходила к нему в комнату и прорвала замкнутый круг, в котором сидел сей злыдень. Во всем дворце шухер, обнаружилась пропажа секретных алгоритмов по околдовыванию целых царств, их сдавали Марье-царевне на хранение особо сознательные колдуны, чтобы от греха подале быть. И сопляку ясно, Кощей свистнул...

Нас с Тристаном наскоро допросили, да ничего не узнав, погнали из дворца как неблагонадежных иностранцев. Хорошо хоть в пыточный приказ не отправили, с катом пообщаться без комплексов. А Кощея я задним числом признал - это магистр Афанасий-Афанасий, мой первейший враг и соперник.

Куча навоза - не номер в "Хилтоне", но всяко теплее для ночлега, чем чисто поле. А наутро как раз показался Мережко на траверзе, закутанный в черное, как призрак отца и сына Гамлетов. Мы теперь постарались след в след идти. По дороге, правда, как могли поправляли пошатнувшееся материальное положение. Перо у жар-птицы выдернули, но от него все мешки и карманы истлели - хранение безопасно только в желудке у живого судака. Еще поймали на молодую толстуху, как на живца, бабу-ягу. Она нам, во спасение своей узко функциональной жизни, показала лесные источники с живой, мертвой и огненной водой. Тристан ее почему-то везде макал - в последней воде сгорела бедняжка, будто бенгальский огонь. А мы ничего, пьем и огненную. Шапку-невидимку изъяли у двух богатырей. Они до хрипоты спорили, чья она собственность. А мы с Тристаном решили, что собственность она народная, то есть наша. И отправили богатырей на состязание в триатлоне, мол, кто победит, тот и шапку присвоит. Ха-ха.