Остановились на один день у царя Долмата - думали, на один - я ему от щедрот даже склянку огненной подарил. И оказалось (ой, горе мне) якобы дал он обет не есть обед, пока свою дочурку не всучит первому встречному за эту склянку. Или наврал все? Должно быть, Люденс и тут потрудился. Ладно, думаю, женюсь, а потом смотаюсь по-быстрому, якобы в медовый месяц. Молодую можно будет в пути обменять на что-нибудь стоящее, опять же прибыль. На свадьбе как ни в чем ни бывало, веселый сижу, тем более, музыканты выкаблучиваются на дуделях и сопелях - почище нео-панк-рока и слова-то все похабные. А потом мне один из них по дружбе сообщает: "Дяденька, совсем умаялись мы, на этой неделе уже третье бракосочетание нашей царевны Ирины мягкой перины играем". Я обрадовался. Значит, говорю, наутро развод. "Наутро похороны. Но там уже другая команда играет. Это злой дух всех женихов подряд давит и душит". Меня холодный пот прошиб, невеста чувствует неладное, за запястье меня берет своей клешней и больше не отпускает. Так и ведет в опочивальню, как задержанного. На мое счастье она около кровати замешкалась, не сообразила сразу, кого сбоку положить, меня или себя. Я смекнул, здесь последний шанс, через руку ее перепрыгнул, клешню разомкнул. А она по моей шее ладонью - в глазах темно, но не обездвижен, борюсь дальше. Провожу апперкот, она бьет хуком слева, делаю подсечку, она меня на мельницу берет. Позвоночник трещит. Успел я ей передавить яремную вену и бежать. Дверь заперта на амбарный замок. Бросаюсь через слюдяное окно ласточкой. А она самострел наладила и, пока я сотрясенный на земле валяюсь, пуляет в меня стрелу за стрелой. Я делаю вид, что она попала, "ох" и "ах" кричу, думаю, может, отвяжется. А она своим попаданиям радуется, выпускает из окна веревочную лестницу и спускается за мной с мясорубкой в руках. Говорит, ухмыляясь, не уйдешь теперь никуда. Теперь ты мой навек. Я, помню, закричал: "Пусти, Глафира" и потерял сознание.