Тогда как раз крупные боссы поняли, что программирование - это страшная штука, а среди программистов - половина маньяков. Целые отрасли, да что там отрасли, страны выходили из строя благодаря всяким компьютерным вирусам, опухолям, метастазам... На курсах нас учили векторному программированию, здорово пошедшей тогда в гору теории игр, а также у-шу, применению контраффективных средств и методам скрытого допроса. А Институт, первенец отечественной векторной топологии? О нем ни один журналист не мог написать статьи, разве что нафаршировав ее унылыми фразами: "моделируют, пробуют, открывают новые горизонты, движутся вперед". Первенец едва из пеленок приступил к половому созреванию и, окончив его, немедленно занялся всякого рода извращениями и непотребствами. Деловые игры, моделирующие социальную ориентацию и активность покупателей, производителей, изобретателей, неформалов и прочих, быстро обрастали чудными идентификаторами типов и линий поведений: вектор кощея, драйв бабы-яги, схема молодильных яблок. Вначале слова из сказок брались в кавычки, а потом стали писаться без всякого выделения. Появились первые диссертации и монографии с доселе неслыханными названиями: "Проявления социального драйва Змея Горыныча в различных подходах менеджера среднего звена к руководителям и подчиненным", "Вектор Иванушки-дурачка в формировании практики заключения браков между представителями различных слоев общества", "Диктатуры ХХ века: соединение технологических драйвов царевича-змееборца, кощея бессмертного и царского слуги", "Облик бюрократа как мертвеца-дарителя". Не день, не два учил я всякую мутоту. Например, компланаризация материальных векторов социально-техническими драйвами носителем интеллектуального вектора в процессе социумизации первичных векторов. В переводе на нормальный язык это означает, что приходит толковый мужик к сонным папуасам и заводит толпу.