Вернулся изрядно выпивший и закусивший Василий-царевич домой и только принялся женушке лекцию читать по теории игр, она ему зубчиком в голову мудреную запустила. Он, как и следовало ожидать, немедленно преставился. Василиса истерично хихикнула, собрала хатули, села в телегу и поскакала до папаши, прощение вымаливать. Придумала даже историю на ходу — что Василий-царевич никакой не царский сын, а резидент тридевятиземельской разведки, потому как лопотал он непонятные слова.

Тристан ушами-локаторами поводил, почуял во дворце окоченение трупное и дал мне знать о происшествии. Затем стал сзывать народ — народа под рукой не оказалось. Привел тогда во палаты, сминая стражу, обитателей скотного двора — они нахалявили кругом, ужас. Но занавес уже давно упал. Опасливо осмотрев бездыханное тело, Тристан объявил собравшимся, что по Мережко-царевичу был применен мертвый зуб: самонаводящийся антибиологический снаряд многократного использования. (А я со своей точки зрения добавил - универсальный блокировщик киберобъектов.) Покойника еще можно было спасти, выманив из него мертвый зуб. Это страшное оружие ведь бьет по любому, кто окажется в зоне поражения — конусе с телесным углом в сто двадцать градусов. По рабоче-крестьянски говоря, надо было перепрыгнуть через трупака, да так ловко и быстро, чтоб выскочивший зуб не успел в тебя воткнуться. Иначе каюк, безусловный летальный исход.

Скоты заблеяли, замумукали, захрюкали, давая понять, что особых симпатий к царевичу они не испытывают, ведь он пожирал их за милую душу вместе с макаронами по-флотски. Так что жизнью рисковать они не намерены, поищите других дураков.

Тогда прыгнул Тристан, оп — и готов, лежит пригвожденный оружием массового поражения.