У самого поворота стоит ферма. Проход здесь так узок, что по пути к плотине мой огромный корпус разнесет в щепки добрую половину этого строения. Двадцать лет назад его тут не было.

Хозяева построили дом у самой дороги, и теперь мне придется сравнять его с землей. Впрочем, вряд ли теперь это расстроит фермеров. Я уже заметил, по крайней мере, одно тело возле дверей дома. Судя по всему, смерть настигла этого человека, когда он направлялся в убежище, скрытое где-то в глубине фермы. Если коммодор Ортон решил устроить на меня засаду перед входом в Гиблое ущелье, то лучшего места, чем этот дом, ему не найти. Я осторожно приближаюсь к ферме. Мне хочется первым открыть огонь по этому дому, не дожидаясь, пока оттуда в мою броню полетят вражеские снаряды.

Я еду вперед. Мои поврежденные датчики работают на пределе возможностей. До угла строения остается шесть метров и девяносто сантиметров. Внезапно датчики замечают в доме какое-то движение. Из открывшихся дверей появляется человеческая фигура. Она быстро движется прямо ко мне. Мои орудия правого борта мгновенно развернулись в сторону неприятеля, нашли цель, но так и не открыли огонь.

Прямо на меня по узкому двору действительно бежит человек. И этот человек — ребенок. Рост, фигура, манера двигаться, — все говорит о том, что ему лет шесть. У него в руках предмет, который сначала кажется мне винтовкой или карабином. Впрочем, размеры этого оружия и его тепловое излучение говорят о том, что это — игрушка.

Ребенок с игрушечным ружьем в руках стремительно пересек узкий двор и остановился прямо передо мной посреди дороги.

— Стой! — пропищал он.

Я не мог понять, мальчик это или девочка, но уже то, что он сумел уцелеть без защитного костюма, привело меня в замешательство.

Вероятно, в момент применения биологического оружия этот ребенок был в убежище, а Сар Гремиан не лгал, утверждая, что сброшенный в каньон вирус смертелен для человека только первые сорок пять минут. С момента его применения прошел уже час…