Всеслав появился не там, где мы его ждали. Раздался негромкий стук засова и дверь, скрипя, отворилась. Стоящую в проходе черную фигуру я сначала не узнал. Калика был не в балахоне, а в кольчуге, поверх которой надел волчью душегрейку мехом наружу. На шее, тем не менее, оставил многопудовые вериги.

— Решил перейти в воинское сословие? — поинтересовался Данило.

— Некогда разговаривать, — прошептал Всеслав. — У нас немного времени.

Я выскочил в узкий проход, едва освещавшийся пылавшим вдалеке. За мной затопали сапоги Данилы.

— Да тише ты, — совсем не тихо рявкнул на него калика.

— Все одно все перепились. Пошли, — ответил тот, но топать стал потише.

Мы крались тесными переходами, где Даниле, чтобы пройти, приходилось поворачиваться чуть ли не боком, а Всеслав неслышной тенью замирал перед каждым поворотом. Мы поднялись на пару пролетов и калика, выглянув за угол, сделал нам знак остановиться. Перед расписной дверью сидел стражник с баклажкой. Судя по запаху, пил он совсем не воду.

Всеслав легко разогнул массивное звено висевшей на шее цепи и шепотом позвал:

— Эй!

Стражник перевел бессмысленный взор на нас, и в этот миг тяжелое железное звено с глухим стуком попало ему в лоб. Он завел глаза к потолку и сполз по стене на пол.

— Это покои посадника, — шепнул Всеслав.

Данило понимающе кивнул и, перешагнув через стражника, попробовал открыть. Заперто.

— Будем вышибать.

Я понял, чего они хотят и осторожно спросил:

— А может лучше просто скажем князю Владимиру?

— До князя еще добраться надобно, да и что с того, что скажем? Разве он лучше нас двери вышибает?

Данило почти без разбега ударил в дверь плечом, и она плашмя бухнулась в покои.